Мнения


Проблема формирования политических установок демократического участия в контексте «формального» гражданского образования

Доршуков Сергей Владимирович, ст. преподаватель кафедры политологии и международных отношений политических и социальных наук Петрозаводского государственного университета

Научившись подчиняться, научишься управлять.
Аристотель.


Уже прошло более 20 лет с того момента, как в России было положено начало формированию гражданской культуры электорального поведения, отвечающей требованиям современного «прозападного» демократического государства. В научный и журналистский оборот вошли такие понятия, как «политическая конкуренция», «идеологическое многообразие», «избирательная технология», «электорат». Однако, по большей части, демократические институты присутствовали в политической среде лишь номинально, проявляя ту необходимость в их существовании, которая была продиктована общими политическими тенденциями современности. Отражая преимущественно системные и объективные по отношению к участникам стороны политической жизни, они не сразу вошли в политический оборот на уровне поведения отдельного гражданина.

Постепенно на повестку дня вернулась «старая» проблема в новой интерпретации: проблема разрешения противоречия между «объективной стороной» современного политического процесса и «субъективной» – возможностями отдельного политического актора осуществить осознаваемый адекватный акт политического участия; проблема соответствия демократической политической обстановки реальным политическим установкам граждан.

Некогда Самуэль Хантингтон утверждал, что демократия возможна в государстве, где демократическим политическим потребностям и ожиданиям граждан предоставляется возможность удовлетворения на институциональном уровне. Но сегодня можно сказать иначе: демократия возможна там, где предлагаемые государством механизмы демократического политического поведения востребованы в конкурентной среде вариантов политической активности рядовым гражданином.

В Конституции 1993 года Российская Федерация объявлена демократическим государством. На протяжении 1990–2000-х гг. политико-правовая система России проходила непрерывный процесс доработок и совершенствования в соответствии с требованиями политической обстановки. Изменялось законодательство, развивалась административная система, однако, как и прежде, в сфере демократического участия граждан есть нерешенные проблемы.

Противоречие касается того обстоятельства, что за это время «объективный» компонент развития демократии отодвинул на второй план «субъективный»: за вывеской нормативно-правовой системы регулирования общественных отношений в сфере политического участия граждан в управлении государством игнорировалось явление, не менее важное для развития демократии – «гражданская культура», главной функцией которого является объединение внедряемых государством новшеств с имеющимися в обществе традициями в рамках политического поведения.

Эта проблема касается не только России. О подобном дисбалансе, отмечаемом, например, в США, пишут многие современные политологи и политики, призывая общественность обратить внимание на то обстоятельство, что сегодня постепенно общество «теряет избирателя». Беда в том, что, предоставив в руки широким слоям граждан правовые механизмы представительного участия, формально демократическое государство не позаботилось о том, чтобы вместе с этим обучить их с ними работать и воспитать бережное к ним отношение.

Ситуация представится более настораживающей, если к указанному добавить набирающий силу фактор развития процесса политического разделения труда в обществе, что ставит под сомнение будущий политический вес гражданского демократического участия. Если демократия предполагает, что широкие массы граждан могут контролировать политические элиты, то почему так мало внимания уделяется их компетентной готовности осуществлять этот контроль? Неспособность к демократическому участию, являющаяся результатом недостаточной подготовленности гражданина, проявляется в безответственном и пренебрежительном к нему отношении, а подчас – в банальном неведении об объеме предоставленных возможностей и последствиях, как следствие, – превращении из «субъекта» в «объект».

Необходимость разрешения этой непростой ситуации диктует задачу, решить которую политическая наука может, лишь объединившись с педагогической в контексте развитой на «западе» и не столь популярной у нас области науки и деятельности – гражданского образования.

Однако как только мы погружаемся в ее исследование, то обнаруживаем некоторые «подводные камни». На сегодняшний день и в мировой научной практике исследование образования, как сложного социального института, принято проводить в контексте трех его составляющих: «формальной», «неформальной» и «информальной» – данная структура существовала не всегда, а потому многие заслуживающие внимания исследования, проведенные в прошлом, могут сегодня иметь неоднозначную интерпретацию. Активное использование российскими исследователями материалов и разработок иностранных коллег также создает еще одну трудность: субъективизм в переводе терминов. Различные исследователи предлагают выделять в нем как основу то «нравственное воспитание», то «патриотическое» или, наоборот, «космическое». Все это приводит к фрагментарному состоянию исследования указанной области и отсутствию единого подхода.

Тем не менее если подытожить, то «гражданское образование» сегодня, во-первых, может рассматриваться в виде «формального», «неформального» и «информального»; во-вторых, имеет сложную структуру, соответствующую основным сферам общественных отношений, в которые по мере социализации вовлекается гражданин (экономика, правовые отношения и пр.).

Если мы говорим о гражданине как об отдельно взятом субъекте, приведенной характеристики нам может быть достаточно. Однако, когда речь заходит уже о совокупности взаимодействующих граждан либо об определенном виде гражданина (например, гражданине демократического государства), в структуре гражданского образования выделяется еще один компонент – «гражданское политическое образование». Трудность здесь составляет то обстоятельство, что политический аспект гражданского образования распространяет на него влияние политического образования – явления, развивающегося по иным параметрам.

В чем отличие гражданского образования от политического образования?

На первый взгляд, их отличает отношение к государству. Для гражданского государство является базисным понятием, и без него оно выглядит утопичным. Если же говорить о политическом образовании, то подобного ограничения в нем нет: оно, наоборот, снимает рамки государственности, заменяя их классовыми, партийными, идеологическими и иными факторами.

Отличие также затрагивает вопрос о субъектах образования. Если гражданское образование ориентировано на личность, то политическое – распространяется на более широкий круг акторов, к числу которых относятся и группы. В первом главным участником является государство, транслирующее на массы гражданские установки: «Само государство воспитывает своих членов тем путем, что делает их членами государства». Во втором сами политические отношения определяют его содержание: «Не может быть никакого политического воспитания вне политической борьбы и политических действий».

Кроме того, различны и методы, и средства образования. Складывающаяся в течение длительного времени отечественная традиция воспитания подданных и граждан в стенах учреждений, находящихся под контролем государства, привела к тому, что институты гражданского общества постепенно отошли от гражданского образования, превратив его преимущественно в «формальное государственное» или «неформальное», но также находящееся под его надзором. Политическое образование не нашло себе иного варианта, как стать по большей части «информальным». Таким образом, целесообразно говорить о разделении двух частично пересекающихся типов: «гражданско-политическое образование» и «политико-гражданское образование».

Особого внимания заслуживает вопрос о «демократическом гражданском образовании». Тату Ванханен предложил считать свойством демократии «распыление власти между многими». В подобном варианте гражданско-политическое образование и политико-гражданское наиболее тесно соприкасаются. Некоторые западные исследователи убеждены, что само по себе «политическое образование» обладает маргинализирующей способностью, в отличие от массового «ролевого политического образования», имеющего конкретные практические цели. К тому же выводу в 1901 году пришел и Георг Кершенштейнер, отметив, что народу свойственно, получив возможность участвовать в управлении государством, противиться «образовательным стремлениям правительств», а потому государству необходимо вклиниваться в политическое воспитание масс, стимулируя гражданские установки «к сохранению государства».

Получается, что демократическая политическая система будет эффективной, когда демократическим, вслед за политико-правовым режимом, будут гражданин и гражданское образование, ориентирующее его на участие в политическом процессе в контексте представительного правления.

Теперь обратим внимание на институты, предоставляющие образовательные услуги и, в первую очередь, на которые возлагается основной груз гражданского образования. В статье 2 Федерального закона от 29.12.2012 № 273-ФЗ «Об образовании в Российской Федерации» (в ред. от 23.07.2013) «образование» разделяется на «воспитание» и «обучение». Если первое направлено «на развитие личности, создание условий для самоопределения и социализации обучающегося», то второе есть «целенаправленный процесс организации деятельности обучающихся по овладению знаниями, умениями, навыками и компетенцией и формированию у обучающихся мотивации получения образования в течение всей жизни», связанного с институтом «активного гражданства».

«Воспитательные задачи» преимущественно переложены на общеобразовательную область, где им приписывается как первоочередная «общественно-политическая» направленность. «Обучающий» же компонент доминирует в сфере профессионального образования.

Обе сферы пересекаются, если мы говорим о профессиональном образовании учителя. В зависимости от того, какое образование в стенах «педвуза» получат будущие учителя, – такие сотрудники и пойдут в школы. В 1960–1970-е гг. в среде западных исследователей бытовало мнение: «Любое обсуждение желательности школьной демократии должно начинаться с признания факта, что большинство школ обычно функционируют как тирании». Причины этого коренились как в особенностях политической обстановки, так и в самой специфике традиционной школы и слабой гражданской компетентности учителей. С того времени прошло много лет, но что изменилось?

Показателен опыт, проведенный весной 2013 года в одном из педагогических вузов Северо-Запада, в ходе которого студентам (всего опрошено 120 человек) было предложено разграничить свои политико-гражданские статусы. Мнения опрашиваемых распределились следующим образом: «я – сначала гражданин, а потом политик» – 11,97 %; «я – сначала политик, а потом гражданин» – 6,34 %; «я – не полностью и гражданин, и политик» – 20,42 %; «я – гражданин и частично политик» – 10,56 %; «я – гражданин, но не политик» – 19,01 %; «я – политик, но не гражданин» – 2,11 %; «я – не в полной мере гражданин и точно не политик» –21,13 %; «я – не в полной мере политик и точно не гражданин» – 7,75 %; «я – не политик и не гражданин» – 0,7 %.

Данная ситуация наглядно иллюстрирует, что для описанного в 1960–70-х гг. обстоятельства и сегодня есть благодатная почва: почти 11% опрошенных будущих учителей (а в отпросе участвовали, в основном, старшекурсники-бакалавры) отказались считать себя гражданами, почти 41% – не видят политических последствий своей деятельности, а около 1% исключили себя и из политического, и гражданского пространств.

В чем причина? Разве опрошенные студенты плохо занимались в рамках таких дисциплин, как «Политология», «Правоведение» и пр.? Мы преувеличим, если будем утверждать, что педвуз является сферой проявления исключительно «формального гражданского политического образования» – в его стенах молодой гражданин вовлекается в процессы и «неформального», и «информального» гражданского образования. Трудность заключается в том, что оно проходит на официальном и неофициальном уровнях, а значительная часть первого к тому же носит не учитываемый междисциплинарный характер. Не следует игнорировать влияние политической обстановки, партийной и идеологической фрагментации, социокультурных расколов, влияния семьи, школы и пр.

Сложно не согласиться с тем, что самостоятельное политическое абстрактное мышление в русле демократических принципов является сложным навыком. Выработать его без квалифицированной помощи молодым учителям и гражданам затруднительно. Однако не стоит забывать, что если к этому процессу подойти без понимания сути проблемы, ситуация лишь обострится.



Возврат к списку


При использовании материалов сетевого издания «Вестник
Центральной избирательной комиссии Российской Федерации»
гиперссылка на http://vestnik.cikrf.ru обязательна

Требования к размеру и формату материалов для размещения материалов в официальном сетевом издании «Вестник Центральной избирательной комиссии Российской Федерации»
Адрес редакции:109012, Москва, Б. Черкасский пер., д. 9
Телефон редакции:(495) 625-24-85
По вопросам содержания журнала:vestnik@cikrf.ru
По вопросам технической поддержки:inp@fci.ru